Я – дочь врага народа - Таисья Пьянкова

Ночь. Лизе обычно хватает пяти часов выспаться. Она сидит на третьем этаже кирпичного дома, у окна своей коммунальной десятиметровки.

История получения этой комнаты более чем странная.

Такой же ночью не спала она в бывшей ванночке. По радио звучало: «Климу Ворошилову письмо я написал…» И приди ей в голову шальная мысль: а почему бы и мне не написать? Как родному отцу… И тут же письмо наполнилось и расстрелом отца, и детдомами, и ванной комнатой, и даже поэзией… По дороге на работу письмо оказалось в почтовом ящике…

Дерзость ею быстро забылась.

Но вдруг! У проходной завода её поджидает милая старушка – секретарь директора завода, ценившая Лизу за стихи. Сообщает, что из Москвы получено письмо, в котором она упоминается, что директор завода неделю как держит его «под сукном», что в обед никого в приёмной не будет и Лиза без помех сможет оказаться у директора…

И она оказалась!

За продольным столом сидят несколько человек какой-то комиссии! Не глядя на отчаянные жесты хозяина кабинета, она заявляет:

– Пока не отдадите письмо, не уйду!

Пришлось отдавать…

Письмо приказывало директору завода обеспечить жилплощадью Е.Л. Быстрикову – согласно норме, установленной законом!

И теперь у Лизы есть и кровать, и диван, и стол, и даже стулья, и даже швейная машинка – подольская! Купленная по случаю.

Счастливой Лизе хорошо пишется!

Но если сейчас побывать в её голове, вряд ли кому повезёт что-либо там понять…

Вообще-то в ней должны быть строфы, но там – проза! Там – бабушкина пластинка, таких же почти размеров, что и нынешнее Лизино жильё. В той избе около десятка человек – спят на сундуках, на полу, на полатях… В подполье, под самые половицы, вода – недалеко от хибары знаменитое Татарское болото. А надо всей этой нищетой витают – война, голод, чахотка, вшивость… У Лизиной бабушки, у Баранихи, имеется всё-таки какое-никакое подспорье – огород, соток десять!

Но в сорок третьем году обок этого надела решают строиться эвакуированные. Дом задуман огромный, добротный! Явно не с пустыми руками удралось будущим хозяевам в тыл…

Вот уж действительно: кому – война, а кому – мать родна…

Да чёрт бы с ними, но они отрезают бабушкины пол-огорода…

Лиза в семье самая маленькая, считается бестолковой. Бабушка при ней мало задумывается – дать или не дать своему отчаянью полную волю…

Тем она частенько гасит во внучке радость детства.

Ещё и старшая сестрица не спешит принимать её в свои затеи.

В бабушкиной ограде, под уютом приставленных к сараюшке досок, сестра с подружками устраивает «дома». Там идёт «стряпня» пирогов из грязи; посещение «соседей»: подражая взрослым, ведутся сплетни-беседы…

А Лиза берёт обычно старую корзину, идёт к ним «побираться».

Это её постоянная игра, сопровождаемая пением, похожим на молитвы. Их Лиза перенимает от солдат-инвалидов, которые сидят по краям высоких тротуаров заросшей болотной травою станции Татарская: